Главная » Статьи » Нумизмат

ПЕРВЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ
Пока Силин мирно дремал на своём спартанском ложе, вокруг него медленно, но неуклонно начали сгущаться тучи.В то утро у Валерия Николаевича Киреева, второго человека в охране Балашовых, было огромное желание остаться дома и никуда не ездить, благо хозяева по-прежнему гостили в Швейцарии, и он мог себе это позволить.Причина подобного нежелания трудиться имелась вполне уважительная — похмелье. С подобным диагнозом с утра на работу ковыляет полстраны, но похмельный синдром Киреева был особого рода. Голова у него как раз работала нормально, но вот печень…Желтухой он переболел еше в конце семидесятых, в своей первой командировке в Афганистан, тогда ещё мирную, благожелательную к «шурави» страну. Молодого работника службы внешней разведки, трудившегося под прикрытием дипломатического паспорта, вернули в Союз за год до рокового декабря семьдесят девятого. Затем в его послужном списке значились Дания, Бельгия. Но дольше всего Киреев задержался в Англии, на целых восемь лет. По долгу службы ему часто приходилось посещать приёмы, презентации, выставки. Все эти мероприятия не обходились без дармовой выпивки. Порой, дабы разговорить нужного человека, приходилось накачивать его спиртным под самую завязку, ни в чем при этом не отставая от «объекта обработки». Уже в Англии боли в правом боку приобрели стойкий и мучительный характер. Посольский врач быстро поставил точный диагноз — холецистит.— Никакой выпивки, жирного, острого, солёного, жареного, маринованного, шоколадного и поменьше кофе, иначе…— Что иначе? — спросил Киреев, с ужасом пытаясь совместить намечавшуюся диету с характером работы и образом жизни.— Иначе все это может перерасти в цирроз печени.Непосредственный начальник Киреева, резидент СВР, узнав о его визите к врачу, только расхохотался:— Валера, у нас тут у всех один диагноз! Девяносто процентов разведчиков умирают не от инфаркта или инсульта, а от цирроза. Так что терпи.И Киреев терпел. По утрам он глотал сверхмодные таблетки, просто гарантирующие, по словам рекламы, вторую молодость природному фильтру организма, а вечером снова разрушал его алкоголем. Хуже всего было то, что он сам пристрастился к ежедневной выпивке и уже не мог уснуть, не приняв доброй порции шотландского скотча. Это было довольно дорого, большинство посольских хлестало родную, дешёвую водку, но Киреев любил жить на широкую ногу, находя удовольствие и в собственных слабостях.Удовольствия кончились в начале девяностых. Очередной дипломатический скандал между Соединённым Королевством и тогда ещё существующим СССР кончился вничью, семь — семь. Именно по столько дипразведчиков уехали домой с обеих сторон. Для Киреева это оказалось настоящей катастрофой. Он слишком долго работал на Западе, врос в комфортную жизнь, и талонная нищета России просто потрясла его. Все обрушилось как-то сразу: распад Союза, смерть жены в банальнейшей автокатастрофе — пьяный водила на «КамАЗе», выехав на встречную полосу, сплющил импортный «форд» как консервную банку. Детей у них не было, и Валерий Николаевич ушёл в столь «крутое пике», что вынырнул из него у самой земли в прямом и переносном смысле, уже экс-разведчиком и кандидатом в крематорий. Больная печень сыграла при этом не последнюю роль, организм просто перестал принимать алкоголь.Надо было как-то жить, на что-то существовать. Надев свой последний, пошитый по фигуре костюм, Киреев отправился искать работу. Как оказалось, вместе с основной профессией он приобрёл множество побочных. Безупречное знание трех языков, изысканные манеры, умение произвести впечатление и легко поддержать любой разговор очень ценились в кругах нарождающейся российской буржуазии. Некоторое время Валерий Николаевич подрабатывал переводчиком, затем устроился референтом к одному быстро прогоревшему бизнесмену. Родимый цирроз как бы законсервировал его холёное лицо, а благородная седина и мощная фигура создавали некоторый ореол импозантности. Одно время его даже активно сватали стать во главе некоего инвестиционного фонда, но Киреев слишком хорошо знал, что такое «пирамида» не только по истории Древнего Египта, и отказался.В те времена Киреев мог без труда сколотить состояние, к этому у него были все предпосылки: ум, знания, необходимая изворотливость и личное обаяние. Но Валерий Николаевич уже перегорел и жаждал только одного — максимума покоя и комфорта при минимуме душевных и физических затрат. Именно нежелание бороться с русским вариантом сибаритства — обломовщиной и привело бывшего разведчика в охранный кооператив «Геракл». Работа в этом заведении была крайне проста и в то же время носила характер сродни театральному искусству. Киреев объезжал потенциальных клиентов и красочно расписывал им преимущества «Геракла» перед всеми остальными заведениями подобного рода. Его коллеги, гориллоподобные ребята, выдерживали удар в челюсть американского «Шаттла», но так складно и ловко окрутить клиента никто из них не мог. Именно в «Геракле» два года назад Анна Марковна Балашова присмотрела для себя начальника личной охраны. При всей своей арктической фригидности «мадам» просто обожала красивых, мощных мужчин. Зарплата, предложенная Кирееву, оказалась столь высока, что экс-разведчик без колебаний расстался с потомками античного героя.Да, чтобы ужиться с Анной Марковной, Кирееву пришлось вспомнить весь свой немалый дипломатический опыт, но издержки славно компенсировались материальными выгодами. Он сменил квартиру на более престижную, приобрёл «вольво», одевался, ел и курил то, что хотел, а не то, на что хватало денег.Плохо было одно — Киреев снова получил возможность покупать самые дорогие сорта виски. Трехлетний запрет на спиртное прорвала бутылка «Lagavulin», подаренная ничего не подозревающей «мадам» в качестве презента на Новый год. Несмешанное «малт виски» пробудило в Кирееве старого алкоголика. Обычно теперь он позволял себе расслабиться раз в неделю, накануне выходного. Пил всегда один, смакуя напиток по-английски, без льда и содовой. Валерий Николаевич понимал, что убивает себя, но ничего поделать не мог, вернее, не хотел.Так что в это утро две бутылки, употреблённые прошлым вечером, изрядно досаждали самому старшему из «секьюрити» Балашовых, но отправиться на работу пришлось. Ещё в семь утра Кирееву позвонили из штаба охраны и сообщили, что есть важные новости, требующие его приезда.— День добрый, господа, надеюсь, вы меня не очень огорчите своим «важным сообщением»? — с лёгкой улыбкой на устах приветствовал Киреев всех собравшихся в большой комнате на первом этаже здания «Транснефть-Арко», так поразившего в своё время Силина.Компания была настолько богата, что охраняла все свои объекты силами дочернего предприятия — охранного кооператива «Сатурн». Именно этих парней в темно-зеленой форме видел Нумизмат в первый день своего приезда в Москву, они же теперь охраняли и новый дом Балашовых. Сейчас в комнате собралась элита «Сатурна» — личная охрана финансиста, телохранители. Приход начальника большинство из подчинённых встретили с ответной улыбкой. Демократичная манера общения Киреева, его своеобразный, «англизированный» юмор давно сделали его весьма популярным среди людей личной охраны Балашовых. Первым на приветствие отозвался невысокий, худощавый парень, сидевший перед компьютером:— Увы, шеф, может, это и не страшно, но послужной список маньяка-коллекционера, о котором идёт речь, внушает уважение. Серёга ещё ночью принял из милиции оперативку и сказал, что её обязательно нужно показать вам.Пока Киреев читал распечатку, Шура, так звали парня, продолжал активно стучать по клавиатуре. По должности своей он проходил как диспетчер, но Киреев, оценивший способности подчинённого, частенько использовал его как аналитика. Простой разбор экономического состояния страны и примерных действий конкурентов Балашова порой давал больше для обеспечения безопасности банкира, чем все наружное наблюдение и методика контршпионажа. Знание того, откуда может последовать удар по личной безопасности Балашова, уже стоило многого. Остальные пятеро присутствующих в комнате являлись простыми телохранителями, крепкими ребятами, обученными в основном тому, чтобы прикрыть своим мощным телом хозяев от любой опасности.— М-да, только этого нам ещё не хватало, — со вздохом сказал Киреев, откладывая в сторону бумагу. Ему показалось, что печень заныла ещё сильней, и он машинально потёр правое предбрюшье. Валерий Николаевич не заметил, но все в комнате быстро переглянулись. То, что он считал своей тайной, давно уже являлось секретом полишинеля.— Семён, помнишь коллекцию? — спросил Киреев одного из охранников.— Ну как же, — ухмыльнулся тот. — Мы с Жориком Крутовым еле заперли этот гроб на второй этаж.— И вот теперь оказывается, что все монеты краденые. Забавно.— А вот вам его портрет, — сказал Шура.Все сгрудились за его спиной, разглядывая на мониторе физиономию нового врага Балашова.— Что-то среднее между Родионом Раскольниковым и Гришкой Распутиным, — сделал вывод Киреев. Остальные сдержанно засмеялись. — Он до сих пор таким дикобразом ходит?— Вряд ли. Здесь же чётко написано: стрижка короткая, небольшие усы.— Ну недотёпы, что они, фоторобот не могли сляпать?— Есть ещё одна фотография, но на ней ему вообще семнадцать лет.Ещё пару минут все дружно разглядывали облик юного Силина, извлечённый из архива завода.— А он не сильно изменился.— Конечно, — согласился Шура, — структура лица худощавая, прибавилось только морщин да волос. А основным признаком является рост. Сто восемьдесят восемь сантиметров.— Ого, баскетболист!— Такого хорошо в толпе отслеживать, на голову выше всех, — оживились охранники.— Потеряли они его двадцать первого, — начал рассуждать вслух Киреев, — потом что-то непонятное с этой «газелью» под Рязанью, уже двадцать восьмого. Что значит: « Предположительно, убийца — Силин»?— Там нашли всего один его отпечаток, остальные смазанные. Но похожего типа видели на городском вокзале. Все сходится — рост, приметы, одежда.— Значит, он все же добрался до Москвы, — подвёл итог Киреев. — И теперь ищет нашего патрона. Как он будет действовать?— Пойдёт в адресный стол, затем к дому.— Значит, должен показаться перед нашими телекамерами. Что из этого следует?— Надо просмотреть все видеозаписи начиная с двадцать девятого октября, — понял мысль шефа Шура.— Именно так, и не только у дома, но и у этого офиса.— Логично.— Ну что ж, все понятно. Семён и Виктор едут на Кутузовский, за кассетами, остальные занимаются нашим видеоархивом. Притащите сюда художника, пусть штаны зря не протирает, нарисует портрет, исходя из этих двух снимков. Фас, профиль. Пока все.— Да зачем нам художник? — ухмыльнулся Шура. — Я сейчас на машине, — он кивнул на монитор, — его портрет прокатаю.— Попробуй, но художника все-таки вызови.— Баграеву сообщать будем? — осторожно спросил Шура. Киреев поморщился и после короткого раздумья отрицательно мотнул головой:— Не надо, пока ничего экстраординарного нет. Пусть себе дышит горным воздухом.Николай Баграев был непосредственным начальником Киреева и сейчас находился вместе с Балашовыми в Швейцарии. Отношения между руководителями службы безопасности складывались весьма сложно. Баграев также прошёл школу разведки, но по другому ведомству — ГРУ. Как и большинство армейских разведчиков, он недолюбливал лощёных хлопцев из конкурирующего ведомства. Никакого начальника охраны мадам Балашовой раньше не было, должность придумала сама Анна Марковна специально «под Киреева», что сразу и настроило Баграева против своего невольного заместителя. За прошедшие два года эта пропасть нисколько не сузилась, скорее расширилась до пределов возможного. К тому же они оказались полными антиподами по характеру и темпераменту. Живого и энергичного, вечно озабоченного делом Баграева просто бесила вальяжная манера подачи собственного «я» Киреевым. Как телохранитель, Баграев превосходил своего заместителя, имел больший опыт подобной работы, да и больше вкладывал в неё души. Но Киреев даже из этого сумел извлечь выгоду и спокойно «ездил» на шее начальника, за что и получил от него сразу две клички: «сэр» и просто Англ. Слова эти Николай Фомич произносил с таким сарказмом, что взорваться мог любой. Только не Киреев.
Категория: Нумизмат | Добавил: m-o-n-e-t-a (14.12.2014)
Просмотров: 605 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar